В какой стране едят котов: правда и мифы

Короткий ответ резкий, как пощёчина: больше всего котов потребляют во Вьетнаме и на юге Китая, а в Европе эта привычка тихо доживает свой век в нескольких сельских кантонах Швейцарии. Кое-где следы традиции сохраняются в Перу, отдельных регионах Камеруна и в исторических упоминаниях об Италии. Почти везде, где это ещё встречается, мясо котов — не повседневное блюдо, а маргинальная практика, окружённая суевериями, бедностью или криминальным бизнесом.

Важно понимать масштаб: даже в странах-«рекордсменах» подавляющее большинство людей котов не ест и относится к этому с отвращением. Во Вьетнаме котятину пробует лишь около 6% населения, а в китайском Юлине, который имеет дурную славу, более 87% жителей никогда или почти никогда не притрагиваются к такому мясу. То есть речь скорее идёт о шумном меньшинстве, чем о национальной кухне.

Ниже — подробная карта этого явления: где, почему и как едят котов, какие законы появились в последние годы и почему эта тема связана не только с этикой, но и со смертельными инфекциями.

Мясо домашнего любимца на тарелке вызывает инстинктивное отторжение у украинца — для нас кот это член семьи, который мурлычет на батарее. Но пищевые привычки человечества удивительно разнообразны, и география котоедства тянется от тропических рынков Ханоя до рождественских столов альпийских фермеров. За годы, что я погружаюсь в тему пищевых табу, заметил парадокс: чем зажиточнее становится регион, тем быстрее исчезает обычай есть котов. Голод порождает его, достаток прячет в прошлое.

Азия: эпицентр традиции, которая угасает

Именно Юго-Восточная Азия чаще всего приходит на ум, когда заходит речь о котятине. Здесь практика имеет самые глубокие корни, наибольший масштаб и в то же время самый острый общественный конфликт между старыми привычками и новой любовью к домашним животным. Рассмотрим два главных очага отдельно, потому что они очень разные по духу.

Южный Китай и печально известный Юлин

Исторически котятину связывают с провинциями Гуандун и Гуанси, где местная кухня славится смелостью ингредиентов. По оценкам защитников животных, в Китае ежегодно для мяса убивают около четырёх миллионов котов — преимущественно украденных домашних любимцев и бездомных. Чёрный символ этой индустрии — фестиваль в Юлине, который каждое лето приурочивают к солнцестоянию.

Несмотря на громкое название «традиция», фестиваль в Юлине запустили только в 2010 году сами торговцы мясом, чтобы поднять продажи — никакого древнего обряда за ним не стоит.

В последние годы маятник качнулся в обратную сторону. В 2020 году города Шэньчжэнь и Чжухай первыми в материковом Китае запретили употребление мяса котов и собак, а Министерство сельского хозяйства официально признало собак компаньонами, а не скотом. Волонтёры перехватывают грузовики с животными, молодёжь массово заводит котов, и всё очевиднее, что Юлин остаётся островком прошлого, а не лицом страны.

Вьетнам и «маленький тигр»

Во Вьетнаме котятину поэтично называют «тхит мео» или «маленький тигр» (tiểu hổ). Звучит почти романтично, но за названием скрывается жестокая индустрия: ежегодно здесь забивают около миллиона котов, значительную часть которых просто крадут с улиц и дворов. Сердце этого промысла — север страны, а провинцию Тхайбинь местные полушутя называют «кошачьей столицей».

Юридическая история здесь особенно циничная. Ещё в 1998 году премьер-министр своей директивой запретил охоту и потребление котов — чтобы те сдерживали популяцию крыс на рисовых полях. Этот запрет отменили в январе 2020 года, и спрос только вырос, особенно во время пандемии, когда некоторые верили, будто кошачье мясо лечит простуду. Особенно ценят чёрных котов, приписывая им способность отгонять неудачу.

Чтобы упорядочить эти факты, полезно поставить главные страны рядом и посмотреть на масштаб, мотивацию и правовой статус практики.

Данные собраны по материалам международной организации защиты животных FOUR PAWS и профильных расследований по Вьетнаму и Китаю. Цифры ориентировочные: подпольный характер торговли делает точный учёт невозможным, поэтому большинство оценок — это диапазоны, а не точные значения.

Европа, которая не любит об этом говорить

Многих удивляет, что следы котоедства сохранились не только в Азии, но и в самом сердце благополучной Европы. Самый громкий пример — Швейцария, страна часов и шоколада, где в отдельных сельских семьях до сих пор живёт жуткая рождественская привычка. Кота здесь готовят подобно кролику: тушат с белым вином и чесноком, и когда-то такое блюдо подавали на праздничный стол как воспоминание о голодных военных годах.

Защитная организация SOS Chats Noiraigue в своё время заявляла, что около 3% швейцарцев пробовали котятину или собачатину. Официальные ведомства эту цифру ставят под сомнение, считая её скорее показателем тех, кто пробовал мясо хотя бы раз в жизни, чем регулярных потребителей. Самое парадоксальное — закон: продажа кошачьего мяса в стране запрещена, а вот съесть собственное животное формально не преступление, и именно эта лазейка раздражает активистов.

Италия тоже оставила след в этой истории, хоть и давний. Жителям города Виченца когда-то приписывали рецепты котятины с чабрецом, а в 2010 году один телевизионный гурман устроил скандал, упомянув о случаях потребления кошачьего мяса в Тоскане. Сегодня это воспринимается как позорный анахронизм, а не как часть живой кухни.

Латинская Америка и Африка

За пределами Азии и Европы традиция всплывает там, где её меньше всего ожидаешь. В Перу котятину исторически связывают с афроперуанскими общинами, а в городке Ла-Кебрада каждый сентябрь проводили фестиваль Святой Ифигении, где демонстрировали способы приготовления этого мяса. В последние годы защитники животных давят на организаторов, и событие всё чаще оказывается в центре острых споров.

В отдельных культурах Камеруна мясо котов тоже имеет ритуальное значение — местные поверья приписывают ему особую силу. А в Бразилии ситуация противоположная: котятина считается настолько отвратительной, что люди боятся покупать уличное барбекю, чтобы случайно не наткнуться на подменённое мясо. Это хорошее напоминание, что в большинстве мира сама мысль о таком блюде вызывает отвращение.

Когда голод диктовал меню

Почти везде, где когда-то ели котов, причина была одна — отчаяние. Во время блокады Ленинграда, в Первую и Вторую мировые войны голод загонял людей в тупик, и кот становился последним источником белка. В послевоенной Европе котятину нередко выдавали за «крышечного кролика», потому что без шкуры, головы и лапок тушки действительно похожи.

Этот обман оставил след даже в языке. В испанском существует выражение «dar gato por liebre» — «подсунуть кота вместо зайца», а в португальском «comprar gato por lebre» — «купить кота вместо зайца». Обе идиомы означают мошенничество, и родились они именно на базарах, где нечестные торговцы выдавали одно мясо за другое.

Ключевая закономерность проста: котоедство почти всегда является симптомом бедности или кризиса, а не гастрономическим выбором — как только появляется достаток, обычай исчезает первым.

Почему котятина опасна для человека

Этическое отвращение — не единственный аргумент против этой практики. Неконтролируемый забой котов на грязных рынках создаёт реальную угрозу для здоровья, и это уже вопрос эпидемиологии, а не морали. Прежде чем перечислить риски, стоит подчеркнуть: животные в торговле часто больные, истощённые и перевезённые за сотни километров в ужасных условиях.

• Бешенство. Самая страшная угроза: после появления симптомов смертность приближается к 100%. Котов в торговле регулярно тестируют на вирус — и нередко находят его.
• Токсоплазмоз. Паразитарная инфекция, особенно опасная для беременных, способная передаваться через недостаточно обработанное мясо.
• Кишечные инфекции. Кишечная палочка и другие бактерии процветают в сараях без каких-либо санитарных норм и холодильной цепочки.
• Зоонозы и риск пандемий. «Влажные рынки», где котов забивают рядом с дикими животными, — идеальная среда для появления новых вирусов, как показала пандемия COVID-19.

Отдельно стоит сказать о жестокости забоя. Расследования фиксируют, что животных нередко доводят до предсмертного состояния намеренно, потому что верят, будто адреналин делает мясо нежнее — и эта деталь сама по себе много говорит о природе промысла. Ни один из приписываемых котятине «лечебных» эффектов наукой не подтверждён.

Куда движется мир

Хорошая новость: за последние годы правовое поле резко изменилось не в пользу котоедства. Запреты на торговлю мясом котов и собак уже действуют на Тайване, в Гонконге, Таиланде, Сингапуре и на Филиппинах. В 2024 году Южная Корея приняла закон о свёртывании собачьей мясной индустрии (с полным вступлением в силу в 2027 году), и это стало знаковым сигналом для всего региона.

Двигателем изменений стала не только политика, но и простая человеческая любовь. Урбанизация, соцсети и взрыв популярности домашних любимцев переписывают отношение целых поколений: молодёжь видит в котах друзей, а не еду. Во Вьетнаме и Китае расцветают «котокафе», где платят за час игры с пушистиками, — яркий контраст мрачным рынкам прошлого.

По данным организации Humane World for Animals, опросы даже в Юлине показывают, что абсолютное большинство жителей равнодушны к забою котов и собак, а запрет никак не повлиял бы на их жизнь. Это значит, что обычай держится не на культуре, а на узкой группе заинтересованных торговцев. И чем громче об этом говорят, тем быстрее они остаются в меньшинстве — а коты возвращаются туда, где им место: на подоконник, а не на сковородку.