Роман Курис: биография застройщика ЖК «На Счастливом», медиавладельца и одной из самых влиятельных фигур Ровно

Роман Сергеевич Курис — ровенский предприниматель, застройщик и бывший владелец телеканала ITV Media Group, которого в городе и области знают прежде всего как создателя жилого комплекса «На Счастливом». Он родился 10 мая 1986 года в Дубно, в семье предпринимателей. В августе 2026-го ему исполнилось 40 лет, а за его плечами — путь от цеха металлопластиковых окон и директорства на кирпичном заводе до статуса человека, который фактически с нуля поднял южный микрорайон областного центра.

Его имя фигурирует сразу в нескольких реестрах: в кадастре и объявлениях о квартирах, в материалах местных выборов 2020 года, в расследованиях о земле и телевидении, в судебных документах Дубенского горрайонного суда. Для одних Роман Курис — человек, который «создавал новое Ровно» и дал тысячам семей закрытый двор, парк и готовую квартиру. Для других — кум исполняющего обязанности городского головы, фигурант старого уголовного дела и символ того, как в региональном бизнесе переплетаются бетон, эфир и родственные связи.

Эта биография собрана так, чтобы читатель увидел не слоган с билборда и не одну скандальную зацепку, а полную дугу: детство в Дубно, семейную фирму «Теренок», приговор 2010 года, первый 16-квартирный дом на поле, «город в городе» на десять тысяч жителей, покупку и продажу телеканала, стипендии в Острожской академии, бронь 2025-го и земельные истории, которые до сих пор не закрыты.

Дубно, семья и образование: откуда вырос Роман Курис

Дубно — город с замком князей Острожских, тесным центром и ощущением, что каждый знает, чей сын идёт по улице. Именно здесь, 10 мая 1986 года, родился Роман Сергеевич Курис. Школьная траектория простая и типичная для провинциального города конца 1990-х: сначала школа № 6, затем гимназия № 2. После аттестата — Национальный университет водного хозяйства и природопользования в Ровно, специальность экономиста. В 2019-м, уже будучи известным застройщиком, он получил юридическое образование в Национальном университете «Острожская академия». Этот второй диплом появился не как «галочка для резюме»: он совпал с годами конфликтов с ГАСИ, договорами долевого участия и потребностью читать нормы так же быстро, как смету.

Семья не была «с улицы». Родители держали ЧП «Теренок»: с 1996 года пекли хлеб, производили строительные материалы, имели долю в мясопереработке, которую впоследствии оформили на семью, позже появился завод стройматериалов. Для сына это означало две вещи одновременно. Первая — доступ к станкам, складам, водителям и понимание, как крутятся деньги в малом производстве. Вторая — давление ожидания: ты сын хозяев, так что «должен вырасти». В открытых интервью Курис вспоминал, что начинал разнорабочим, мастером цеха, простым строителем, и что без этих навыков тогда нельзя было стартовать. По моему опыту, именно такие биографии чаще всего позже обрастают мифом «я сам себя сделал», хотя стартовая площадка уже была — не столичная, но и не пустая.

В 2026 году эта дубенская основа всё ещё читается в его публичном голосе. Он говорит о порядочности, искренности и «своих людях» — формулировка, привычная для малого города, где репутация держится на фамилии, а не на брендбуке. Женат, воспитывает троих детей. Средний ребёнок имел задержку речи; именно этот семейный эпизод Курис позже называл одной из причин, почему в комплексе появился частный садик «Babyland» с логопедом и психологом «в одном месте». Практический нюанс, который часто теряют биографии-визитки: образование экономиста дало ему язык цифр, юрист в Остроге — язык договоров, а трое детей дома — аргумент для инфраструктуры «под семью», который в продажах работает сильнее любого баннера.

Типичная ошибка наблюдателя — сводить эту биографию к «успешному выпускнику НУВХП». На самом деле дубенский код важнее диплома: узкий круг, быстрые договорённости, привычка решать вопросы через знакомых и одновременная обида, когда эти же знакомые становятся журналистами. В 2026-м, когда региональный бизнес живёт под воинским учётом, бронями и проверками критических предприятий, именно эта локальная плотность связей объясняет, почему фамилия Курис всплывает не только в объявлениях о квартирах, но и в материалах о власти Ровно.

Цех, кирпич и первый капитал: как формировался предприниматель

До того как имя Романа Куриса стало синонимом микрорайона, была черновая работа. Он делал брусчатку, заборы, металлопластиковые окна, некоторое время занимался ремонтами, держал собственный оконный цех, позже стал директором кирпичного завода. Это не «хобби на выходные», а классическая западноукраинская цепочка 2000-х: кто контролирует окно, забор и кирпич, тот рано или поздно доходит до стены дома. В нашей практике именно такие вертикали — от комплектующих до квадратного метра — дают фору тем, кто приходит в девелопмент лишь с кредитом и презентацией.

Стартовый капитал под первый дом он описывал так: продал собственную квартиру, нашёл двух инвесторов, один отсеялся после покупки первого участка, остался «один, кто поверил». Дальше — поле на юге Ровно площадью, которую в интервью 2019 года оценивали в сотни гектаров окрестных территорий, и решение ставить не одиночную многоэтажку, «втиснутую между хрущёвками», а целый квартал со своими сетями. Почему это важно: разбросанная точечная застройка нагружает 50-летнюю городскую инфраструктуру, а район «с нуля» позволяет проложить дороги, ливневую канализацию и тепло так, как удобно застройщику, а не так, как позволяет труба 1970-х.

Пример первый — оконный цех: человек, который сам ставил рамы, иначе смотрит на теплопотери и гарантийные рекламации. Пример второй — кирпичный завод: понимание себестоимости стенового материала в кризисный год, когда металл скачет, а гривна падает. Пример третий — ремонты «под ключ»: навык комплектовать бригады, а не только чертить генплан. Подводный камень этого этапа — зависимость от наличного оборота малого производства и соблазн «быстрых денег», который в середине 2000-х в маленьких городах часто вёл не в банк, а в игровые залы. Журналистские расследования позже прямо связывали молодого Куриса с проигрышами на автоматах и сомнительным окружением — именно этот фон стоит за событиями 2007 года, о которых пойдёт речь дальше.

В 2026-м этот ранний опыт выглядит как инструкция и как предостережение. Инструкция: вертикаль «материал — монтаж — квадрат» до сих пор работает в регионах, где крупные киевские девелоперы не спешат. Предостережение: без прозрачного учёта и юридической гигиены первый капитал может стоить не только бессонных ночей, но и судимости. Курис позже любил повторять кредо: «Чтобы удивиться, нужен миг, а чтобы сделать удивительную вещь — годы терпения и упорный труд». Фраза эффектная. За ней — конкретная механика: продажа квартиры, один инвестор, поле, кирпич и готовность жить на площадке, а не в кабинете с панорамным стеклом.

Дело 2007–2010 годов: приговор, который до сих пор определяет репутацию

Самый жёсткий слой биографии Романа Куриса — не бизнес-конфликт и не земельный аукцион, а приговор Дубенского горрайонного суда от 16 июня 2010 года. Его детально реконструировало издание 4vlada.com по материалам дела. Коротко: в январе 2007-го 20-летний сын предпринимателей, который работал на отцовской фирме, стал организатором кражи сейфа кооператива «Семидубский». Сейф вынесли ночью из ветеринарной аптеки на улице Центральной, 12, в селе Семидубы; 37 тысяч гривен (тогда около 7400 долларов) разделили, документы и печать сожгли, сейф бросили в реку Икву. Через полтора месяца, 17 марта, та же логика повторилась уже как грабёж: четверо исполнителей в масках проникли в дом матери девушки, к которой Курис ухаживал, придушили женщину, держали внука, забрали 1500 грн и два мобильных. Ущерб оценили в 3700 грн.

В суде Курис признавал вину частично: говорил, что лишь подвёз людей, что парни «шли забирать долг», что сейфа «не заметил», а на грабеже «его не было». Соучастники и очные ставки нарисовали другую роль — организатора, который знал планировку комнат и советовал «прижать внука», если денег не отдадут. Суд квалифицировал эпизоды по статьям о краже с проникновением, похищении и уничтожении документов, незаконном завладении документами и грабеже, соединённом с насилием и проникновением в жилище. Совокупность — 4 года лишения свободы. От отбывания освободили с испытательным сроком 1 год; 5 сентября 2011-го срок закончился, и формально наказание считается отбытым. Дубенский суд позже подтвердил журналистам, что приговор касается именно этого человека — застройщика «На Счастливом».

Адвокат Александр Бражник, которого цитировали в том же расследовании, объяснял гуманизм суда советским наследием: нет рецидива, нет тяжких последствий, потерпевшие лояльны — «на первый раз прощается». Практический нюанс для читателя 2026 года: условный срок не «стирает» биографию в публичном поле. Банки, комплаенс крупных сетей, журналисты и оппоненты на выборах читают приговор как факт, даже если в реестре судимостей уже стоит «отбыто». Типичная ошибка — либо демонизировать человека навсегда, либо делать вид, будто 23-летний организатор грабежа и 40-летний девелопер не имеют общей фамилии. Оба подхода лгут. Есть третий: держать оба факта в одном предложении и смотреть, что человек сделал со следующими пятнадцатью годами.

Эмоциональный слой этой истории тяжелее юридического. Речь идёт не об «абстрактном преступлении», а о ночи в доме, где бабушка лежит с внуком, пластина в горле, фонарик в лицо и фраза «держи внука — за него отдаст всё». Даже если ущерб в гривнах кажется мелким с высоты 2026-го, метод — групповой, с проникновением и давлением на ребёнка. Именно поэтому этот эпизод не исчезает из поисковой выдачи: он ломает рекламный нарратив «человечности и искренности», который Курис охотно транслирует в интервью. Честная биография обязана держать этот разрыв открытым, а не замазывать его парком и фонтаном.

Поле на юге Ровно: рождение ЖК «На Счастливом»

Жилой комплекс «На Счастливом» — главный актив и главный аргумент Романа Куриса в любом споре о его месте в городе. Он сам называет себя владельцем, инициатором, куратором и идейным вдохновителем проекта. Строительство стартовало, когда ему было около 25: одно поле, один дом на 16 квартир, сомнение, «выйдет ли целый район». За семь-восемь лет на этом месте уже жили ориентировочно десять тысяч человек. Комплекс называли первым закрытого типа в Ровно и «городом в городе». По данным открытых каталогов новостроек, речь идёт о нескольких десятках домов высотой от 4 до 9 этажей; отдельные очереди закрывали более двух тысяч квартир. В 2018-м, по словам самого застройщика, его отдел продаж закрывал 40–45% всех квартирных сделок города при рынке около тысячи квартир в год.

Модель была жёсткой и понятной покупателю кризисных лет. Продавали готовые квартиры «от застройщика»: стяжка, штукатурка, автономное отопление, двухконтурный котёл, радиаторы с термостатами, счётчики. Никаких лет ожидания в котловане — это снимало главный страх украинского рынка после серии недостроев. Маржа, по его же оценке, держалась около 10%, цена — среди самых низких в городе, скорость оборота компенсировала тонкую прибыль. Управляющая компания ухаживала за дворами, детскими площадками, фруктовыми деревьями и дорогами; ОСМД собирали 4,5–6,5 грн за квадрат. Отделы продаж стояли и в комплексе, и в центре (в частности, на Лермонтова, 4; позже — Любомирского, 4А). Работали со всеми риелторами Ровно — не из любви к конкурентам, а чтобы не терять поток.

Конфликт 2019 года с тогдашним руководителем областного ГАСИ Игорем Мичудой Курис описывал так: за ввод девятиэтажек якобы озвучили 70 тысяч долларов; после отказа начались блокировки, в частности торгового центра «Куб», несмотря на документы. Он пошёл не в кабинет области, а в центральный офис в Киеве и получил разрешение «без взятки». Это его версия, и её стоит читать как его версию: независимого приговора в этой истории публично не положили рядом. Вместе с тем сам факт, что молодой застройщик вынес конфликт в медиа, изменил его публичность. До тех пор он был «непубличным». После этого — героем интервью, обложкой журнала «Ровняне» и человеком, которого уже не спрятать за прораба.

Подводные камни квартала, которые жители почувствовали на себе: ливневые воды убегали на улицу Черновола, потому что город не закладывал микрорайон в старую схему; автобусный маршрут месяцами застревал в согласованиях полиции и балансодержателей; скоростные горбы ставили уже после жалоб родителей. В 2026-м эти «детские болезни» выглядят как учебник для других общин: большой частный квартал без синхронного городского плана всегда перекладывает ливневую, транспорт и школу на поздние торги с мэром. Курис это понимал и сам лоббировал школу; часть обещаний об образовательной инфраструктуре до сих пор звучит как план, а не как сданный объект. Покупатель, который в 2026-м смотрит на любой «город в городе» в Украине, должен спрашивать не о плитке в холле, а о том, кто держит ливневую трубу и есть ли в генплане школа с номером, а не с эскизом.

Город в городе: садик, ТРЦ, парк и логика большого квартала

Сила «На Счастливом» никогда не была лишь в стенах. Курис сознательно строил инфраструктуру как товар: частный парк, с которого «почти не заработали», но который поднял продажи; скульптуры мамонтов как опознавательный знак; большие детские площадки; зоны барбекю; фонтаны, которые к 2026-му стали точкой прогулок. Садик «Babyland» он анонсировал как первый в Западной Украине частный заклад, полностью под ДБН, стоимостью более миллиона долларов — «не для заработка, а чтобы жителям было удобно». Позже в экосистеме появились частная гимназия StarLand, барбершоп, кинотеатр в ТРЦ. Торговый центр, который начинался как «Куб» (вчетверо меньший, чем «Экватор», с переговорами о «Велмарте» и «Сильпо»), вырос в HAPPY.mall на улице Сергея Бачинского, 5 — якорный объект и, как выяснится в 2025-м, основание для брони.

Почему эта логика сработала в Ровно. Областной центр долго жил точечными домами без двора: машина под окном, ребёнок между бамперами, садик за три маршрутки. Закрытый квартал продал не бетон, а контроль: охрана, двор без сквозного проезда, «свои» дети в «своём» садике. Молодые семьи, на которых целился отдел продаж, покупали именно это. Второй кейс — парк как маркетинговый актив: капитальные затраты, которые не отражаются в акте выполненных работ на квартире, но отражаются в конверсии лида. Третий — готовность квартиры: в год, когда рынок падал, человек с ключами в руках был сильнее человека с форс-мажором в договоре.

Типичные ошибки копировщиков этой модели. Первая — нарисовать «парк» на рендере и не заложить бюджет на его содержание через 10 лет; в «Счастливом» этим занималась управляющая компания, и без неё картинка рассыпается. Вторая — забыть школу: садик закрывает до 6 лет, дальше жители давят на мэрию, и девелопер уже не герой, а виновник переполненных классов. Третья — сделать закрытость тюрьмой: без автобуса, без «чужих» магазинов, без связи с городом квартал становится островом. Курис признавал проблему отставания транспорта сам. В 2024–2025-м появлялись новости о планах школы и рекреации на улице Березовой в микрорайоне Южный — именно там, где комплекс упирается в поле. По состоянию на 2026 год это уже не стартап на 16 квартир, а зрелое урбанистическое пятно, которое требует не слогана «счастье», а инженерии и публичных денег на школу.

Экспертный акцент, который стоит вынести за скобки рекламы: большой частный микрорайон меняет политический вес владельца. Десять тысяч жителей — это десять тысяч избирателей, тысячи обращений в соцсети и рычаг в разговоре с городским советом. Именно поэтому биография Романа Куриса после 2018-го уже не вмещается в раздел «строительство». Дальше логично появляется телеканал. Бетон создаёт аудиторию, эфир эту аудиторию собирает, а родственные связи с кабинетом мэра замыкают круг. В регионах Украины 2026 года эта триада — «квартал + медиа + кумовство» — встречается чаще, чем хотелось бы учебнику по местному самоуправлению.

Телеканал, выборы и кумовство: медиа как оружие влияния

Летом 2020-го, накануне местных выборов, Роман Курис стал владельцем кабельного телеканала «Ритм»: сначала 92%, впоследствии 100%. До того 76% держал Сергей Паладийчук, экс-секретарь Ровенского совета при мэре Владимире Хомко. Компанию быстро перевезли в новое помещение «На Счастливом» на улице Николая Боголюбова, сделали ребрендинг на ITV, позже — ITV Media Group. На презентации обновлённого эфира были Паладийчук, Курис, кандидат в мэры Виктор Шакирзян, экс-глава ОГА Сергей Рыбачок (депутат «Ровно вместе») и Виктор Мороз из Службы судебной охраны. Через два месяца после второго тура директор Александр Хитров уступил кресло Зоряне Верницкой, которая осталась на должности и после смены владельца в 2025-м.

Институт массовой информации в сентябре 2021-го внёс ITV в перечень непрозрачных: сайт не публиковал структуру собственности и редакционную политику, как требует закон. По оценкам журналистов, после покупки Курисом главной политической фигурой эфира стал Шакирзян, а партия «Ровно вместе», которую тот основал перед выборами, получила постоянную видимость. Сам Курис — кум исполняющего обязанности городского головы. В ровенском политическом языке «кум» — не фольклор, а рабочая единица: крещение ребёнка фиксирует союз крепче, чем меморандум. Бизнес-контур дополнял адвокат Андрей Давидюк, которого описывали как кума и партнёра Куриса, с выходом на бывшего заместителя руководителя областного УСБУ Олега Назарука. Это не «теория заговора», а карта имён, которая снова и снова всплывает в сюжетах о земле, эфире и подрядах.

17 апреля 2025-го основателем ООО «Телерадиокомпания «Ритм» стал Роман Валерьевич Балацкий; 6 мая конечным бенефициаром вместо Куриса записали его. Финансовая картинка канала была скромной: 2022-й — убыток, 2023-й — около 637 тысяч грн чистой прибыли при 15 работниках, 2024-й — около 544 тысяч при 9. Балацкий говорил, что покупает для расширения бизнеса, в редакцию «не лезет», интересует финансовая сторона, и что «никто не продаёт прибыльный бизнес». Цену не назвал. Курис на вопрос 4vlada.com, почему продал, ответил, что с этим изданием не общается. Параллельно Балацкий взял 63 сотки между Соловьиной и Березовой — тоже «На Счастливом» — под многоквартирный дом, а его фирмы уже имели квартиры в доме 24-а по Студенческой.

Практический урок 2026 года: локальный телеканал с девятью людьми в штате может быть убыточным как бизнес и бесценным как рупор. Ошибка аудитории — оценивать медиахолдинг региона по EBITDA. Его настоящая валюта — минуты в новостях на месяц до дня тишины. Ошибка нового владельца — думать, что «не лезть в политику» автоматически убеждает город: теги в GetContact, кумы и участки рядом с комплексом работают громче пресс-релиза. Для биографии Куриса продажа ITV — не конец влияния, а смена инструмента. Бетон и ТРЦ остались. Эфир ушёл формально другому Роману, который тоже строит «на Счастливом». Круг не разорвался, он сменил вывеску.

Война, бронь, стипендии и награды: публичный образ 2022–2026

После 24 февраля 2022-го региональный бизнес в Украине получил новую шкалу легитимности: помощь ВСУ, работа логистики, сохранение рабочих мест. Курис в этом поле собрал несколько публичных жестов. Ещё в декабре 2020-го, как выпускник магистратуры по праву, он запустил в Национальном университете «Острожская академия» стипендию для участников АТО/ООС и их детей — студентов специальности 081 «Право». Сумма — 20 100 грн. Первые стипендиаты — Сергей Бонковский, участник боевых действий, и Евгений Невзоров, сын военного с передовой. Ректор Игорь Пасечник тогда подчёркивал «связь поколений» выпускников. Сам Курис формулировал миссию так: военные должны реализовать себя «не только территориально, но и научно», а альма-матер даёт шанс подтвердить кредо о годах терпения. Это зафиксировано на сайте oa.edu.ua.

Второй жест — помощь армии в широком смысле, которая в соцсетях комплекса оформлена как награда «За содействие Войску» от тогдашнего Главнокомандующего Валерия Залужного. Такие нагрудные знаки в годы большой войны получали волонтёры, предприниматели, ректоры; это не орден государства в классическом понимании, но в региональной символике работает сильно. Третий жест — более старые, ещё довоенные: инициатива «Подвези медика», поздравления общины с праздниками, публичная поддержка «своих». В сумме это строит образ «хозяина, который делится». В 2026-м такой образ нужен любому крупному работодателю: бронь, тендеры, земля и спокойствие жителей квартала зависят от того, считает ли община тебя «своим в войне» или лишь «своим в раде».

В марте 2025-го «Четвёртая власть» написала, что владельца ТРЦ HAPPY.mall Романа Куриса забронировали как критически важного до 23 августа 2025-го; директора ТРЦ Тараса Максименко, помощника-консультанта и.о. мэра, — до конца лета. Отдельный сюжет — как застройщики «На Счастливом» через рыболовную фирму получали статус предприятий, важных для экономики или обеспечения потребностей общины, что открывает двери к бронированию. Закон военного положения действительно позволил областным военным администрациям самостоятельно определять такие предприятия. Подводный камень: критерий «критичности» для торгового центра и рыболовной фирмы в глубоком тылу выглядит для части общества как дыра в системе, даже если формально все печати на месте.

Практическая развилка 2026 года. После завершения конкретной брони в августе 2025-го публичный вопрос не исчез: какие именно функции ТРЦ и девелоперской группы критичны следующего цикла? Жители комплекса, у которых есть родственники на фронте, смотрят на фонтан и на список забронированных одновременно. Благотворительная стипендия в Остроге и награда от Залужного — реальные акты. Бронь топ-состава — тоже реальный акт. Биография Куриса в этот период интересна именно столкновением этих двух актов. Кто видит лишь волонтёрство, пропускает рычаг. Кто видит лишь бронь, пропускает конкретных студентов-ветеранов, которым перечислили 20 100 грн. Взрослый разговор требует обеих строк в таблице.

Таблица не для того, чтобы «разоблачить» или «оправдать». Она показывает синхронность. В региональном капитализме Украины военного времени благотворительность, медиа, бронь и кадастр редко ходят отдельными тропами. Роман Курис в этом смысле не уникален — уникален масштаб его квартала в одном конкретном городе. Именно масштаб делает каждую строку таблицы политической, даже когда в договоре написано «коммерция».

Земля, ставки, власть и то, что остаётся за кадром в 2026-м

Последние два года биографии Куриса снова упираются в землю — ресурс, без которого девелопер не существует, и ресурс, который в Украине почти никогда не бывает политически нейтральным. Журналисты описывали схему, по которой более 20 гектаров ставка возле села Косарево в Млыновской общине отдали в пользование на 49 лет без аукциона «за смешную плату». Отдельный сюжет конца 2025-го — более двух гектаров в селе Святое Мизочской общины в аренду на 49 лет и история, как фирма, связанная с контуром застройщиков, загородила заповедный лес и ставок под коттеджи. Имена в этих текстах шире одной фамилии: дочери других застройщиков, «свои люди», главы общин. Курис в этой сетке фигурирует не всегда как подписант каждого договора, но как игрок лиги, где 49 лет аренды водоёма — рабочий инструмент, а не экзотика.

Связи с главой областного совета Андреем Караушем, кумовство с Шакирзяном, общие эпизоды с Давидюком и Назаруком составляют то, что в Ровно называют «группой». Для жителя «Счастливого» это может быть далёким шумом: его волнует лифт, отопление и не закроют ли проход к фонтану. Для общины Косарева или Святого — это вопрос, кто будет купаться в ставке через десять лет. Третий пример — городские деньги на сети и очистные, которые «подтягивают» под новый район: когда частный квартал вырастает быстрее городского плана, бюджет начинает догонять частный генплан. Это не автоматическая коррупция. Это структурный конфликт интересов, в котором застройщик с десятью тысячами жителей всегда будет иметь более громкое «нужна труба», чем село без лобби.

Типичные ошибки читателя таких расследований. Первая — считать каждую аренду на 49 лет кражей: закон позволяет длинные договоры, вопрос в аукционе, рентной ставке и экологических ограничениях. Вторая — считать каждую статью приговором: журналистский текст — это гипотеза с документами, её должен проверить суд или регулятор. Третья — выключать критичность, когда на фото фонтан и дети. В 2026-м, после продажи телеканала, у Куриса меньше прямого эфира и столько же квадратных метров. Это смещает риски: меньше претензий к новостям, больше — к кадастру, броням и тому, кто следующим ставит кран между Соловьиной и Березовой.

По моему опыту, биографии таких фигур никогда не закрываются «хеппи-эндом» или «посадили». Они зависают в статусе постоянного городского фактора. Роман Курис в августе 2026-го — это 40-летний владелец экосистемы, которая пережила кризис 2019-го, ковид, большую войну, смену медиасобственности и несколько волн расследований. Он по-прежнему говорит о человечности и «своих». Суд 2010-го по-прежнему лежит в открытом доступе. Квартиры по-прежнему продают готовыми. Ставки по-прежнему на 49 лет. Для ровенчанина, который выбирает, где жить, с кем вести дело и кому верить в новостях, эта незакрытость и есть главным фактом. Не слоган. Не приговор. А необходимость держать в голове несколько правд одновременно — и проверять следующий договор так, будто предыдущих историй не было, и помнить их так, будто от этого зависит собственный адрес.