Владимир Костельман: кто стоит за «Сильпо», Fozzy Group и украинским ритейлом

Владимир Михайлович Костельман — украинский предприниматель, музыкант и многолетний руководитель торгово-промышленного холдинга Fozzy Group. Именно с его именем связывают сети «Сильпо», «Фора», гипермаркеты Fozzy, дискаунтеры THRASH! и десятки сопутствующих бизнесов: от аптек и зоомагазинов до клиник, спортклубов и баров.

Родился 13 ноября 1972 года в Днепре. В 2026-м ему 53 года. Он остается одним из самых влиятельных, но наименее публичных игроков украинской розничной торговли: владеет контрольным пакетом Fozzy Group (около 51%), редко дает развернутые интервью и одновременно строит компанию, которая обслуживает большую часть городского населения страны.

По оценкам Forbes, в 2021 году его состояние составляло 280 млн долларов (35-е место среди самых богатых украинцев). Ранее, в 2020-м, тот же рейтинг ставил его на 42-ю строчку с 215 млн долларов. Цифры колеблются вместе с гривной, логистикой войны и темпом открытия магазинов, но суть не меняется: Костельман — архитектор второй по масштабу ритейл-группы Украины и человек, без которого трудно понять, как сегодня выглядит украинский супермаркет.

От Днепра до первого гипермаркета: как формировался Костельман

Биография Владимира Костельмана начинается не с кабинета на Промышленной в Вишневом, где сегодня зарегистрированы ключевые структуры группы, а с позднесоветского Днепропетровска. Город тогда жил металлургией, очередями и ощущением, что большие карьеры делают на комбинате, а не в киоске с чаем. Семья какое-то время была связана с Тюменью: будущий предприниматель учился в Тюменском индустриальном институте, а уже потом вернулся в Украину. Этот маршрут — Восток, техническое образование, возвращение — многое объясняет в его позднейшем стиле: холодный инженерный расчет плюс готовность рискнуть там, где другие ждут «правильного момента».

В 1997 году он окончил Государственную металлургическую академию Украины (ныне Национальная металлургическая академия) в Днепре по специальности «Автоматизация металлургических процессов и производств». Вместе с ним там учились люди, которые станут партнерами на десятилетия: Олег Сотников, Роман Чигирь, Юрий Гнатенко. В 2001-м добавил второе высшее — «Менеджмент организаций» в Центральном институте последипломного педагогического образования Академии педагогических наук. По моему опыту работы с биографиями украинских ритейлеров 1990-х, такая комбинация «технарь + управленец» встречается часто, но редко дает эффект, сравнимый с Fozzy: большинство однокурсников оседали на заводах или в мелком импорте.

Первые деньги появились в 1992 году. Это был классический сюжет раннего капитализма: розничная торговля кофе, чаем, шоколадом и сигаретами. Не романтика «стартапа», а тяжелые сумки, курсы валют, дефицит и умение договориться. Типичная ошибка того времени — зациклиться на одном «ходовом» товаре и сгореть на таможне или курсовой разнице. Костельман и его друзья пошли в другую сторону: от розницы — к опту, от опта — к собственной полке. В середине 1990-х в Киеве они создали оптовую компанию Fozzy. Название звучало чужеродно для постсоветского уха — и именно это сработало как маркер «другого» формата.

Практический нюанс, который часто упускают короткие досье: Fozzy не родилась как «Сильпо». Сначала это была оптовая история для мелких лавок и рыночных торговцев. Лишь в 1997 году открылся первый гипермаркет Fozzy Cash&Carry — формат «для своих», со складской эстетикой и крупными партиями. В 1998-м появился первый супермаркет «Сильпо». Разница между этими двумя дверями колоссальна: Cash&Carry продает объем, «Сильпо» продает опыт. Если сделать иначе — поставить гипермаркетную логику в городской супермаркет — получается серый ангар с колбасой. Костельман рано понял, что украинский покупатель 2000-х захочет не только дешевле, но и иначе.

В 2026 году этот старт читается почти как учебник. Молодой инженер без олигархической «крыши» 1990-х строит сеть не через приватизацию комбината, а через полку, логистику и партнерство однокурсников. Эмоциональный акцент здесь простой и жесткий: днепровская техническая школа дала дисциплину, киевский опт 90-х — нюх на дефицит, а дружба четырех металлургов — защиту от одиночества владельца, которая ломает многие семейные бизнесы.

Fozzy Group и «Сильпо»: как строилась ритейл-империя

Вопрос «что такое Fozzy Group» в 2026 году уже не имеет короткого ответа. Это не сеть, а конструктор: супермаркеты «Сильпо» дают более двух третей выручки, «Фора» забрала почти четверть, THRASH! поднялся с 2,6% до более 4%, рядом стоят гипермаркеты Fozzy, аптеки «Белая ромашка», зоосеть E-ZOO, маркетплейс MAUDAU, логистика, собственные торговые марки «Премия», «Premiya Select» и «Полная чаша». Костельман как контрольный владелец задает темп, партнеры Сотников и Чигирь — контур собственности. По данным открытых источников, ключевому бенефициару принадлежит около 51%, двум однокурсникам — примерно по 23,5%.

Почему «Сильпо» стало явлением, а не еще одним «продуктовым»? Потому что группа еще в 2010-х сделала ставку на дизайн как конкурентное оружие. Каждый новый супермаркет получал собственный сюжет: лес, океан, кино, графику, гигантского кита с потолка. Это дорого, долго и раздражает финансистов, которые хотят «типовой короб». Но именно так сеть отстроила эмоциональную пропасть с АТБ и «Ашаном». Пример первый — дизайнерские «Сильпо» с 2014 года, которые собирали международные награды за ритейл-дизайн. Пример второй — «Лавка традиций»: тысячи позиций от фермеров, ставка на украинского производителя, которая после 2022-го стала еще и политическим жестом. Пример третий — собственный импорт, который до войны охватывал десятки стран, а во время большой войны сжался с 89 до 58 стран и с 780 до около 700 поставщиков.

Практический подводный камень этого подхода — себестоимость красоты. Тематический магазин сложнее ремонтировать после обстрела, сложнее масштабировать в маленький город, сложнее объяснить инвестору. Типичная ошибка копировщиков: нарисовать мурал и считать, что это уже «сильпо-стиль». В нашей практике наблюдения за украинским ритейлом видно иное: работает не роспись, а связка ассортимента, сервиса, собственных марок и логистики. «Премия» с 2006 года — средний сегмент на более чем тысячу SKU. «Полная чаша» с 2008-го — эконом. Без этой полки дизайн остается декорацией.

Таблица показывает не «зоопарк брендов», а логику портфеля. Когда средний чек «Сильпо» давят инфляция и война, более дешевый формат «Фора» и THRASH! подхватывает покупателя, который считает каждую гривну. Когда человек ищет не молоко, а услугу — появляются аптека, химчистка MINK, доставка LOKO, спортклуб. Костельман мыслит экосистемой, а не квадратными метрами. Если сделать иначе, группа стала бы заложницей одного формата — как это случилось с частью региональных сетей, которые не пережили 2022 год.

В 2026-м эта конструкция выдерживает удар именно потому, что ее собирали 30 лет. Выручка 143,8 млрд грн за 2024-й и +21% за первое полугодие 2025-го — не «чудо войны», а следствие того, что полка, склад и касса умеют работать, когда вокруг обстрелы и блэкауты. Эмоционально «Сильпо» для миллионов украинцев — это не корпорация, а привычка: желтый логотип, собственная карта, запах свежей выпечки Boulangerie. За привычкой стоит очень конкретный человек с днепровским акцентом инженерного образования.

Стиль управления, партнеры и корпоративная культура

Журналисты годами называют Костельмана «солистом большого бизнеса» — и эта метафора точнее, чем «CEO холдинга». Он не выстроил иерархию наподобие советского главка. Стиль руководства описывают как демократичный, с большой свободой для команд магазинов и одновременно с жестким контролем юнит-экономики. Что это значит на практике: директор «Сильпо» может экспериментировать с выкладкой и местными фермерами, но не может «потерять» маржу на собственных марках. Почему так? Потому что группа растет не из кабинета президента, а из тысячи ежедневных решений на кассе.

Партнерский контур — отдельный случай украинской бизнес-истории. Олег Сотников, Роман Чигирь и Юрий Гнатенко прошли с ним путь от опта до холдинга. Сотников и Чигирь остаются совладельцами, Чигирь еще и стоял у истоков поэтического «Пое Бое» и рок-группы «Ремонт воды». Пример первый: бизнес, замешанный на дружбе однокурсников, обычно разваливается на третьем миллионе; здесь он дожил до четвертого десятилетия. Пример второй: юридические названия компаний группы часто выглядят как внутренний троллинг — Костельман умеет «ответить» на вопрос уже вывеской ООО. Пример третий: Fozzy Campus и программы стажировок. В 2025-м группу увеличили вдвое, около 70% стажеров 2024 года стали постоянными сотрудниками. Это не благотворительность, а ответ на кадровую яму войны.

Типичные ошибки, которые делают, глядя на этот стиль со стороны. Первая — считать эксцентричность хаосом. На самом деле за барами Escobar и Who&Why, за пиццерией Positano (в 2021-м Gambero Rosso включал ее в перечень сильных итальянских заведений Украины) стоит тот же ритейл-расчет: премиальный трафик, ночной чек, обучение персонала сервису. Вторая — недооценивать текучесть линейного персонала. После 2022-го количество сотрудников группы падало примерно на 20%, до около 43,7 тысяч, потом найм снова пошел вверх: за полтора года до 2025-го Fozzy наняла около 2800 человек — больше, чем АТБ и «Аврора» в этом сравнении. Третья — путать непубличность владельца с отсутствием управленческой воли. Решения закрывать электронику ringoo в 2024-м, покупать Pampik, заходить в медицину Doctor Sam — это холодные портфельные шаги, а не прихоти рок-музыканта.

Связь с 2026 годом прямая. На рынке труда ритейл бьется за кассиров, комплектовщиков и курьеров. В «Сильпо» работают тысячи юношей 18–22 лет; после ослабления выезда для этой категории группа фиксировала волну увольнений, хотя доля заявлений и оставалась относительно низкой. Костельман как работодатель стоит перед той же дилеммой, что и вся страна: как удержать людей, когда часть команды — на фронте, часть — за границей, а касса самообслуживания уже не экзотика, а норма, включая адаптации для людей с нарушением зрения и пользователей кресел-колясок.

Экспертный акцент: сильная сторона этой культуры — скорость пилотов (от dark kitchen «Сильпо Resto» до венчурного Fozzy Venture Studio в 2025-м). Слабая — зависимость от харизмы основателя. Пока «солист» на сцене, оркестр играет. Вопрос следующего десятилетия — станет ли Fozzy институцией, которая переживет своего вокалиста.

Гитара, стихи и публичный образ: зачем владельцу «Сильпо» рок-группа

Для части аудитории Костельман — это вообще не ритейл, а человек с гитарой. С 2001 по 2015 год он был вокалистом и соло-гитаристом группы «Ремонт воды», собранной вместе с Чигирем и Сотниковым. С 2015-го — вокал и соло-гитара в «Гибкий Чаплинъ» (Gibkiy Chaplin): эклектика от арт-рока и джаз-рока до поэзии и эксперимента. Группа выпустила ряд студийных альбомов, в том числе винилы «Toochka Tochka Znak» и «Paris — Kavkaz» (2020), десятки клипов, которые собирали награды на фестивалях. Это не «хобби топ-менеджера на корпоративе». Это вторая профессия, которую он не бросил, даже когда состояние считали сотнями миллионов.

Еще более глубокий слой — поэзия. В 1988 году, то есть еще при СССР, Костельман и Чигирь основали объединение «Пое Бое»; до сих пор его единственные члены. Он пишет стихи, финансирует международный фестиваль «Киевские лавры». Пример первый: подросток в Днепропетровске 1980-х выбирает не КВН и не партком, а собственную литературную секту на двоих. Пример второй: взрослый владелец холдинга не «спонсирует культуру» для галочки, а стоит на сцене сам. Пример третий — бар Barman Dictat, открытый в 2016-м вместе с фотографом Кириллом Кисляковым. 14 мая 2024 года именно там государственный секретарь США Энтони Блинкен взял гитару и сыграл «Rockin’ in the Free World». Мир увидел киевский бар. Мало кто из иностранных зрителей знал, что сооснователь зала — тот самый человек, который подписывает стратегию «Сильпо».

Практический нюанс: музыка для такого бизнеса — и репутационный актив, и риск. Актив, потому что отличает владельца от «серых» олигархических биографий, дает язык общения с креативным классом, смягчает образ сети, которую иначе обвиняют в дороговизне. Риск, потому что любой фальшивый аккорд на сцене становится мемом, а любой семейный или налоговый скандал бьет сильнее, чем по «невидимому» миллионеру. Типичная ошибка комментаторов — противопоставлять «серьезный бизнес» и «детские песенки». У Костельмана это одна нервная система: и магазин, и альбом он собирает как композицию.

В 2026 году этот двойной профиль работает еще и как мягкая сила. Пока часть большого капитала говорит языком лоббизма, он говорит языком плейлиста. Не стоит идеализировать: гитара не отменяет антимонопольных соглашений и банковских штрафов. Но она объясняет, почему Fozzy так упорно инвестирует в эстетику полки. Человек, который слышит аранжировку, иначе слышит и торговый зал.

Война, гуманитарная роль и цена устойчивости

24 февраля 2022 года для ритейла означало одно: логистика разорвана, полки пустеют, персонал разъезжается, часть магазинов оказывается под обстрелами. В Fozzy Group временно закрыли более 30 супермаркетов. Дальше началась черновая работа, которой не видно с витрины: пересборка поставок, ночные фуры, решения «открывать или нет» в городах, которые только что переживали окружение. В течение 2022-го группа восстановила 17 «Сильпо», 28 «Фора» и 7 THRASH!. За первые сто дней передала более 1300 тонн продукции на гуманитарные нужды; за год счет превысил 1400 тонн. В 145 точках в 24 городах люди получали хлеб, паштеты, крупы в рамках сотрудничества с Минсоцполитики и фондами.

Что именно делал Костельман как руководитель в этот момент? Публичных дневников нет — он и раньше не любил камеры. Но решения группы читаются как его почерк. Пример первый: не свернуть дизайнерский «Сильпо» до «склада выживания», а как можно быстрее вернуть привычный ассортимент там, где это физически возможно — потому что привычка покупать есть частью гражданской жизни. Пример второй: запустить в год вторжения новые сервисы MINK и LOKO вместо того, чтобы «заморозить инновации до победы». Пример третий: принять, что более 3 тысяч сотрудников уйдут в армию, и строить HR вокруг этой реальности, а не вокруг довоенных KPI.

Подводные камни военного ритейла жестоки. Поврежденные распределительные центры под Киевом заставляли «Фору» перекладывать логистику на ходу. Часть ассортимента собственного импорта просто исчезла. «Сильпо» в 2024-м даже немного сократило выручку и количество магазинов (с 316 до 308), тогда как «Фора» и THRASH! забирали долю. Это не поражение флагмана, а смена кошелька покупателя. Типичная ошибка аналитиков — смотреть только на «Сильпо» и делать вывод, что группа «просела». Портфель держит именно разноформатность, которую Костельмана годами критиковали как распыление.

В 2025–2026 годах гуманитарная линия стала уже не «акцией первых недель», а статьей бюджета. Группа попадала в рейтинги крупных донаторов ВСУ; 239,4 млн грн помощи — цифра, которую стоит держать рядом с выручкой, а не вместо нее. Кампания «Плюс на жизнь» собирала десятки миллионов на тактическую медицину для ГУР, «Волков Да Винчи», «Азова» и 3 ОШБр. Одновременно ритейл остается бизнесом: 96 новых магазинов в 2025-м (48 THRASH!, 39 «Фора», 8 новых «Сильпо») показывают, что Костельман не перевел холдинг в режим «только волонтерство».

Эмоционально это самый тяжелый раздел его биографии. Сеть, которая в мирное время продавала хамон и дизайнерские залы, в марте 2022-го в Чернигове стояла с полупустыми полками и людьми, которые искали крупу. Между этими двумя фотографиями — вся цена большого украинского бизнеса. Кто выдержал первые месяцы, тот в 2026-м открывает гипермаркет в Черновцах и супермаркет в Буковеле. Кто не выдержал — исчез с карты.

Состояние, сделки 2025–2026 и попытка выйти за пределы Украины

Деньги Костельмана всегда были оценкой не биржевой котировки, а частного ритейла. Отсюда разброс цифр. Журнал «Фокус» в 2018-м ставил его на 13-е место с 711 млн долларов — пик доковидной оценки активов. Forbes в 2020-м обвалил цифру до 215 млн и 42-го места, в 2021-м поднял до 280 млн и 35-го. После начала полномасштабной войны публичные персональные рейтинги стали осторожнее, поэтому честнее смотреть на выручку группы, а не на «мифический кэш владельца». 143,8 млрд грн в 2024-м и 80,7 млрд за шесть месяцев 2025-го (+21%) — вот твердый пол, на котором стоят все сделки 2026 года.

Таблица объясняет, почему разговоры вроде «он обеднел / разбогател втрое» часто бессмысленны. Меняется не только бизнес, но и курс, методика оценки и аппетит журналов к мультипликаторам. Для покупателя «Сильпо» важнее другое: будет ли молоко, работает ли доставка, не исчезла ли «Премия» с полки. Для конкурентов важны сделки.

Именно сделки 2025–2026-го изменили масштаб фигуры. Апрель 2025-го: Костельман как конечный бенефициар становится франчайзи Carrefour в Польше, магазин в Познани. Осенью польские медиа предполагали интерес к большому пакету Carrefour Polska на сотни точек — пресс-служба Fozzy это отрицала. То есть экспансия есть, «поглощение Польши» — пока что газетный жанр. Октябрь 2025-го: Fozzy Media Group покупает The Village Украина — ход в контент, который годами сопровождал городского потребителя «Сильпо». Март–июнь 2026-го: АМКУ дает разрешение, инвестфонд «Бенефит» (Костельман — ключевой бенефициар) закрывает покупку сети «Бадьорый» (~170–180 магазинов в Киеве и области, выручку 2025-го оценивали около 2,8 млрд грн). Точки переходят под управление «Форы». Параллельно APOLLO NEXT к июню 2026-го насчитывает 20 клубов и 404 млн грн выручки с приростом около 73% за год.

Практические риски этого спринта. Антимонопольный: «Фора» + «Бадьорый» уплотняют Киев, и регулятор будет смотреть внимательно. Интеграционный: 180 чужих магазинов легко «убить» силовым ребрендингом; разумнее сохранять трафик и лишь потом менять вывеску. Международный: франшиза Carrefour — это чужие стандарты, чужая закупка, чужая политика франчайзера; украинский нрав Fozzy там могут не простить. Банковский: в сентябре 2025-го НБУ оштрафовал «Банк Восток», среди акционеров которого есть Костельман, на 16 млн грн за нарушения в сфере финмониторинга. Штраф не валит группу, но напоминает: финансовый контур большого ритейла всегда под лупой.

В 2026-м стратегия читается так: в Украине — докупать готовые сети быстрее, чем строить с нуля; за границей — осторожно учиться на франшизе, не прыгать в «большую Польшу» без опоры; в смежных нишах — фитнес, дети (Pampik), медицина, медиа. Это логика человека, который видел пустые полки 2022-го и больше не хочет зависеть от одного города, одного формата и одного канала выручки.

Частная жизнь, критика и то, что остается за кадром

Открытые биографии сходятся на формуле: неженат, отец шестерых детей. Более старые досье писали о браке и двоих детях — это расхождение само по себе показывает, насколько закрыта его частная жизнь. В мае 2026-го бывшая жена публично пригласила его в суд из-за алиментов на троих общих детей. Это уже не «глянец», а конкретный семейный конфликт, который большой бизнес почти всегда пытается держать за дверями адвокатов. Костельман и здесь остался верным себе: широких комментариев не дал. Для публичной фигуры с гитарой такое молчание выглядит жестко; для непубличного владельца ритейла — ожидаемо.

Отдельный пласт критики — трансграничные сюжеты. Расследовательские и активистские публикации 2025 года писали о родственниках, российском гражданстве и московских компаниях, исторически связанных с консервативной вертикалью «Нежин». Это важный запрос общества военного времени, и замалчивать его в портрете 2026 года нечестно. Вместе с тем журналистское обвинение ≠ приговор и ≠ автоматическая «работа на врага». Костельман как руководитель украинской группы с тысячами сотрудников в ВСУ и сотнями миллионов гривен помощи армии существует в той же реальности, что и неудобные страницы семейного прошлого. Читатель имеет право держать оба факта в голове, не выбирая удобный.

Примеры давления на репутацию легко собрать в три корзины. Первый — цены: «Сильпо» традиционно дороже дискаунтера, и в более бедные месяцы войны это раздражает. Второй — монополия: каждая новая сделка вроде «Бадьорого» подпитывает страх, что Киев «заберет» одна группа. Третий — этика капитала: банк, штрафы НБУ, офшорные контуры, которые для холдинга такого размера почти неизбежны. Типичная ошибка защитников — отвечать на это лишь дизайном залов и донатами. Типичная ошибка обвинителей — сводить 30 лет ритейла к одному заголовку.

В 2026-м общественный договор с таким бизнесом звучит примерно так: ты держишь полку, платишь налоги, помогаешь армии, не играешь против страны — и тогда тебе прощают закрытость и гитару. Если хоть одно звено падает, мемы про «рокера из «Сильпо»» мгновенно становятся токсичными. По моему опыту чтения украинских бизнес-скандалов, именно репутационная хрупкость непубличных владельцев недооценена: они привыкли, что молчание работает. В военной прозрачности молчание работает хуже.

Лично-экспертный акцент в конце этого раздела: Костельман интересен не потому, что «богатый и странный». Он интересен как редкий для Украины тип капиталиста, который вырос с полки, а не с трубы, сохранил партнеров-однокурсников, не продал группу иностранному стратегическому инвестору и до сих пор сам стоит на сцене. Это делает его уязвимее анонимного фондового менеджера — и живее.